 |
Религиозное воспитание
СТАТЬИ АБД-РУ-ШИНА из трехтомника В СВЕТЕ ИСТИНЫ. ПОСЛАНИЕ ГРААЛЯ
КРЕЩЕНИЕ
МОЛЧАНИЕ
ПОСТЫ. (Из книги протоиерея Александра МЕНЯ "Практическое руководство к молитве")
О ПРАВОСЛАВНОЙ ТРАПЕЗЕ НА ВСЯКИЙ ДЕНЬ ГОДА (о проведении постов)
Протоиерей Владимир Воробьев, ректор Православного Свято-Тихоновского Богословского института "ПРАВОСЛАВНОЕ УЧЕНИЕ О БРАКЕ".
Протоиерей Димитрий Смирнов: "В России будет пустыня, если семья не станет святыней".
Священник Анатолий Гармаев
"ВОСПИТАНИЕ МЛАДЕНЦА ОТ РОЖДЕНИЯ ДО СЕМИ ЛЕТ".
"Дитя вечности! Не угождай духу времени!"
(Протоиерей Николай Соколов отвечает на вопросы родителей и детей,
"Не такой как все", Даниловский благовестник, 2000)
Протоиерей Владимир Воробьев
"ПОКАЯНИЕ, ИСПОВЕДЬ, ДУХОВНОЕ РУКОВОДСТВО"
Послание Юбилейного Архиерейского Собора Русской Православной Церкви боголюбивым пастырям, честному иночеству и всем верным чадам Русской Православной Церкви
М. ДУНАЕВ, преподаватель Московской духовной академии.
"ИСТИНА В ТОМ, ЧТО БОЛИТ ГОЛОВА"
Протоиерей Владимир Воробьев, ректор Православного Свято-Тихоновского Богословского института "ПРАВОСЛАВНОЕ УЧЕНИЕ О БРАКЕ".
Православное учение о браке очень трудно. Оно далеко не полно изучено в богословской литературе, да и литературы о нем в Православии очень мало.
Католическое богословие о браке нельзя признать удовлетворительным, поскольку его отправные точки совершенно не сходны с православным учением, и большая часть написанного в католицизме о браке страдает существенным искажением основных христианских, православных принципов. На русском языке имеется лишь несколько работ, например книга А.С.Павлова "Пятидесятая глава "Кормчей книги" как исторический и практический источник русского брачного права" конца прошлого века. Она посвящена практике совершения брака, а также церковному законодательству о браке. Другая книга, Н.Страхова "Христианское учение о браке", Харьков, 1895 г., большее внимание уделяет нравственному значению брака. О браке писали русские религиозные философы: Бердяев, Розанов и другие. При том, что их взгляды не всегда согласуются с православным церковным учением, эти философы хорошо почувствовали недостаточность историко-канонического и морального подходов, которые имелись в русском богословии. Более полной с точки зрения богословской явилась книга С.В.Троицкого "Христианская философия брака", изданная в Париже в 1932 г. Но есть более поздняя замечательная работа отца Иоанна Мейендорфа "Брак и Евхаристия". На русском языке она печаталась в "Вестнике РСХД" (номера: 91, 92, 93, 95, 96, 98, 1969 и 1970 гг., ИМКА-ПРЕСС, Парижа). Здесь является нам современный богословский взгляд на православное учение о браке, хотя не ставится задача изучения его чинопоследования.
Вначале уместно вспомнить замечательное изречение: "Браки совершаются на небесах". Здесь кратко и благодатно выражена вера в то, что задуманное Богом соединение двух людей в браке не может быть плодом страстей. Оно должно иметь и имеет свое сущностное, бытийное содержание, выходящее за рамки моральных, нравственных, социологических, юридических проблем. Брак не может быть понят и как естественное удовлетворение физиологических или душевных потребностей человека. Православное учение о браке утверждает, что настоящий православный брак - есть таинство, то есть событие духовное, принадлежащее к духовной реальности, к духовному бытию.
Прежде всего нужно вспомнить, что создание мужского и женского пола описывается в книге Бытия как дело особенного Промысла Божия. Каждый день творения заканчивается словами о том, что Господь посмотрел и увидел, что все сотворенное "добро зело". Когда же Господь сотворил первого человека Адама, то через некоторое время сказал: "Не хорошо быть человеку одному. Сотворим ему помощника по нему" (Быт. 2: 18). Удивительный контраст: до сих пор все было хорошо, а вот Адам не нашел полноты жизни один. И Господь, увидев это, сотворил ему в помощника жену. Это было необходимостью, без жены бытие человека не было полным, оно не было "добро зело". Таким образом, замысел Божий не осуществился, пока не была сотворена жена. И только вместе мужской пол и женский достигают той гармонии и полноты, которые достойны замысла Божия о человеке.
В Новом Завете апостол Павел свидетельствует: "все вы - сыны Божии по вере во Христа Иисуса; все вы, во Христе крестившиеся, во Христа облеклись. Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо вы одно во Христе Иисусе" (Гал. 3: 26-28). По- славянски "Вси бо вы сынове Божии есте верою о Христе Иисусе: Елицы бо во Христа крестистеся, во Христа облекостеся. Несть иудей, ни еллин: несть раб, ни свободь: несть мужеский пол, ни женский: вси бо вы едино есте о Христе Иисусе" (Гал. 3: 26-28). Мужской и женский пол имеют одну природу, то есть онтологически нет существенной разницы между мужчиной и женщиной. Достоинство мужчины и женщины пред Богом одинаково, но они отличаются между собой как две части одного целого. Ни одна из этих частей не может быть полной без другой, пока не достигнуто единство, или без какого-то особенного действия благодати Божией.
Учение о сущности отношений между мужчиной и женщиной только в христианстве достигает той полноты, красоты и совершенства, которых нет больше ни в каком ином учении, ни в какой другой философии. Это учение совершенно естественно выражается в учении о браке.
Брак понимается в христианстве как онтологическое соединение двух людей в единое целое, которое совершается Самим Богом, и является даром красоты и полноты жизни, существенно нужным для совершенствования, для осуществления своего предназначения, для преображения и вселения в Царствие Божие. Всякое другое отношение к браку, например наличествующее в других религиях и учениях или то, которое сейчас доминирует в мире, христианами может быть воспринято как профанация брака, катастрофическое снижение понятия о браке и человеке, как унижение человека и замысла Божия о нем.
Поэтому и первые христиане, и церковное сознание нашего времени не мыслят брак без того особого действия Церкви, которое называется таинством, которое имеет чудотворную, благодатную силу, дающую человеку дар нового бытия. Первым чудом Христовым, описанным в Священном Писании, было чудо в Кане Галилейской на брачном пире. Оно понимается Церковью как благословение брака, и Евангелие об этом чуде читается в чинопоследовании брака. Образ брака часто используется в Священном Писании, особенно в Евангелии и в творениях святых отцов. Брачный пир - один из самых ярких христианских образов. Образ жениха являет образ Христа, Церковь нередко называется невестой Христовой. В послании к Ефесянам апостола Павла, которое читается в чинопоследовании брака, апостол уподобляет брак мужчины и женщины браку Христа и Церкви: "Тайна сия велика есть, аз же глаголю во Христа и во Церковь" (Еф. 5: 32). Таким образом, апостол уподобляет, с одной стороны, отношения Христа и Церкви браку мужчины и женщины. С другой стороны, отношения мужчины и женщины уподобляются браку Христа и Церкви. Этот образ удивительно глубок и является гарантией того высокого и прекрасного, исключительно чистого понимания брака, которое мы находим в христианстве. Он является источником для православного богословия о браке.
Первые христиане не мыслили свою жизнь вне евхаристии. Христианская жизнь началась как жизнь евхаристической общины, в центре которой была Вечеря Господня. Именно евхаристия была той полнотой, которая рождала все остальные формы христианской жизни, была источником и полнотой всех таинств. Таинство брака, как и все остальные таинства, было укоренено в евхаристии, но можно сказать, что оно принадлежало евхаристии в большей степени, тем более что сама евхаристия нередко символизировалась брачным пиром жениха - Христа. Вступающие в брак приходили в евхаристическое собрание причаститься вместе по благословению епископа, и вся община знала, что эти двое начинают сегодня свою новую жизнь у чаши Христовой, принимая вместе благодатный дар единства и любви, которая соединит их в вечности.
Таинство брака немыслимо вне Церкви. Оно может быть действенным только тогда, когда совершается Церковью внутри Церкви, для членов Церкви. Только члены Церкви могут быть соединены в новую малую Церковь, которой богословы часто называют христианскую семью; малая домашняя Церковь состоять может только из членов Церкви. Нельзя сделать малую Церковь из людей, которые членами Церкви не являются.
Когда Церковь просит у Бога особенный дар любви, соединяющий двух людей в Царствии Божием навечно, а не только здесь на земле, этим определяется очень важная христианская норма: христианский брак может быть только моногамией по самому смыслу, по своей сущности.
Изучая таинство брака, необходимо обратиться к истории. Ветхозаветное учение о браке исходит из совершенно других представлений, чем новозаветное. Там было представление о том, что вечная жизнь возможна для человека в его потомстве, и не было достаточно ясного учения о Царствии Божием, о жизни будущего века. Евреи ждали Мессию, который придет на землю, устроит некое царство, где евреи будут господствовать и где наступит блаженство именно еврейского народа. Спасение и участие в этом блаженстве понималось евреями как достижение этого будущего мессианского царства их потомками. Они верили, что человек живет в своих потомках, это и является его вечной жизнью. Исходя из такого взгляда бездетность воспринималась как проклятие Божие, как лишение вечной жизни.
Брак считался способом достижения этой вечной жизни. Главная цель брака, с точки зрения ветхозаветного иудея, - это деторождение .
Учение о браке в Новом Завете отличается от ветхозаветного именно тем, что основной смысл брака видится в любви и вечном единстве супругов. Нигде в новозаветных текстах не говорится о деторождении как о цели или как об оправдании брака. Особенно ясно это из тех евангельских текстов, где рассказывается, как Христос отнесся к закону ливерата: "В Царствии Божием не женятся и не выходят замуж, но пребывают как ангелы Божии" (Мф. 22: 23-32). Вопрос о том, чьей женой в Царствии Божием будет женщина, имевшая семь мужей на земле, лишен смысла. Сама постановка вопроса, которая исходила из понимания брака как состояния, предназначенного лишь для деторождения, Христом отвергается. Это не значит, что Христос учит о временности брака и отвергает единство мужа и жены в вечности. Здесь говорится о том, что в вечности не будет тех земных, плотских отношений, которые иудеи отождествляли с браком, - они будут другими, духовными.
Есть еще важное место в Евангелии, которое четко формулирует отношение Христа к браку. Это слова Христа о невозможности развода. Христос говорит, что от начала развод не был разрешен, потому что Бог сотворил мужа и жену, а то, что Бог сочетал, человек да не разлучает. Христос здесь говорит об абсолютном значении того соединения, которое совершает Бог своею благодатью. Муж и жена соединяются онтологически, их союз не должен разрушаться от человека, поэтому развод не может иметь Божьего благословения. С точки зрения православной, церковной развод невозможен. В послании апостола Павла к Коринфянам (1 Кор. 13: 8) говорится: "Любовь никогда не престает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится". Дар любви, который дается в таинстве брака Божиим благословением, -это дар вечный, и не может быть любовь упразднена, она не может прекратиться со смертью. Это, конечно, является гарантией того, что христианский брак совершается в вечности.
Древняя Церковь возникла в Римском государстве, которое имело свое понятие о браке. Оно было совершенно не таким, как у древних иудеев, оно в основе своей было юридическим. Модестин (римский юрист) в соответствии с известным юридическим принципом Древнего Рима "брак не есть сочетание, а согласие" (Nuptias non concubitus, sed consensus facit) определяет, что "сожительство со свободной женщиной есть брак, а не конкубинат". Брак в понимании римлян - это договор между свободными сторонами, поэтому, между прочим, рабы не могли иметь брака, но только сожительство. Напротив, сожительство между свободными гражданами считалось браком. Характерно, что не евангельская норма, а именно это дохристианское языческое учение о браке стало основой гражданского брачного права в современном цивилизованном мире.
Юридическая норма древнего Рима, конечно, могла вызвать только протест у христиан, потому что это подход сугубо формальный. Но христиане жили в Римском государстве, где действовало римское право, и, как всегда в истории, христиане не отменяли то право, в котором они жили. Христианство способно жить в любой эпохе и в любых государственных формах, потому что оно не от мира сего, и формы жизни этого мира не могут его повредить, оно возможно при любом строе: рабовладельческом, феодализме, капитализме, даже при коммунизме.
Как же христиане понимали свой брак, когда были свободные и рабы, когда государство понимало брак только юридически, формально? Христиане считали, что есть два необходимых условия для брака. Первое - земное, брак должен быть законным, он должен удовлетворять тем законам, которые действуют в реальной жизни, он должен существовать в той реальности, которая наличествует на Земле в данную эпоху. Второе условие - брак должен быть благословенным, благодатным, церковным. Это относится к вечной благодатной, духовной его природе. Человек двуедин, он принадлежит духовному миру и миру земному, вся его жизнь - двуедина, естественно, что и брак имеет две стороны - земную и духовную. Поэтому необходимо удовлетворить наличному закону, получить церковное, благодатное, онтологическое устроение брака, его таинственное, вневременное духовное бытие.
Современная жизнь во многом напоминает ту древнюю эпоху. Сейчас, как и тогда, требуется, чтобы брак был обязательно узаконен обществом, признан как законное состояние. Это может быть осуществлено в тех формах, в которых принято в данное время регистрировать брак. Предварительно он должен быть объявлен. Раньше устраивались помолвки. Объявляли, что такие- то двое хотят вступить в брак, и общество их воспринимало как жениха и невесту, а затем, когда они венчались, - как мужа и жену. Важно было, чтобы брак воспринимался обществом как законный.
Если люди хотят жизни в сожительстве, но не хотят ее узаконить, то такие отношения Церковь освятить не имеет права, здесь не может быть совершено церковное таинство. Отношения эти не брачные, не христианские. Это не брак, а сожительство. Брак имеет место только там, где есть любовь и готовность отдать себя друг другу до конца, навечно, где есть готовность к подвигу самоотверженной любви; только такую любовь и признает Церковь настоящей любовью, и только такая любовь является основанием для совершения церковного таинства брака. В этом случае ничто не помешает супругам узаконить свой брак.
В противоположность древним римлянам, христиане считали брак между рабами таким же браком, как и брак свободных людей, потому что этот брак получает свое бытие в благодатном церковном освящении, благословении Божием. Но римское понимание брака, как и вообще римское правовое сознание, имеет в истории очень важные существенные последствия, имеет особое преемство, которое несет в себе довольно трудные черты римского юридизма.
В католическом богословии брак понимается в значительной мере как договор. С точки зрения католиков, брак есть договор двух сторон о союзе, и само таинство брака понимается как некое заключение договора. Конечно, это не значит, что католики не понимают благодатного устроения брака в таинстве или не имеют духовного восприятия жизни, но и здесь присутствует чуждый Православию юридизм. И это очень существенно для понимания православного восприятия брака. Если брак есть договор, то он действителен до тех пор, пока живы вступившие в договор стороны. Если это есть договор, освященный Богом и имеющий, таким образом, некую абсолютную силу, то этот договор нерасторжим. Поэтому у католической церкви нет и разговора о разводе. Никакой церковный развод невозможен, потому что это было бы нарушением договора, скрепленного благодатию Божией. Но если один из вступивших в брак умер, то договор теряет свою силу и возможен второй брак.
Православный взгляд на брак совершенно иной. Брак не есть договор, он есть таинство, дар любви, неразрушимый, Божественный. Этот дар нужно хранить и возгревать. Но он может быть утерян. Это не юридическая категория и не юридический акт. Это есть категория духовная, событие духовной жизни. Поэтому древним христианам совершенно было чуждо понимание таинства брака как некоего момента заключения договора. Они воспринимали таинство именно как принятие благодати Божией.
Юридический брак или брак ветхозаветный отличается от христианского брака именно тем, что брак языческий заключается между язычником и язычницей, а брак христианский - между христианином и христианкой. Это не тавтология, но очень существенный, хотя достаточно тонкий момент. Брак имеет свое достоинство в зависимости от того состояния, в котором находятся брачующиеся стороны. Какие люди и как вступают в брак - вот что важно для достоинства брака. Если они приходят с пониманием языческим, то это будет языческий брак, если они приходят как христиане и просят дар благодатной любви, дар Святого Духа, если они способны дар этот принять в свое сердце, потому что они - христиане, потому что они члены Церкви Христовой, которая живет благодатной жизнью в единстве Тела Христова, тогда и эти христиане могут стать малой Церковью. И когда их венчают в плоть едину - это не есть лишь констатация плотского единства, но это есть единство в едином Теле Христовом, которое есть Церковь. Такое понимание брака, такое единство возможно только внутри Церкви, в составе Тела Христова, когда и жених и невеста являются чадами Божиими, чадами Церкви, и тогда их брак и будет христианским, тогда только он и будет таинством. Поэтому древние христиане совершали это таинство во время евхаристии, когда они вместе со всей общиной приступали к Божественной евхаристической Чаше, и епископ, и вся община, и сами они сознавали, какой дар они просят здесь у Христа: соединить их друг с другом в союз любви неразрушимый, вечный союз любви Божественной. Об этом просила вся Церковь. Это и было моментом такого облагодатствования их, т.е. моментом совершения таинства.
Церковь не разрушала и не отменяла того, что было живо между людьми, того, что жило в народе и государстве, но, принимая это содержание жизни, Церковь преображала его благодатию Божией. И это благодатное преображение было необходимо для начала совместной жизни христиан. Святой епископ Антиохийский Игнатий Богоносец так писал о браке: "Те, которые женятся или выходят замуж, должны вступать в союз с согласия епископа, чтобы брак был о Господе, а не по похоти". Освящение епископом или священником брака было свидетельством того, что брак совершается в Церкви, поскольку именно в лице епископа действует здесь вся полнота церковная. Именно епископ или священник являются совершителями этого таинства. У католиков же при понимании таинства как договора совершителями этого договора являются договаривающиеся стороны, т.е. жених и невеста. Это совсем другое понимание таинства.
Чрезвычайно важным для понимания брака является вопрос о второбрачии. У апостола Павла есть слова, где он повелевает вдовам выходить замуж. Является ли это указание противоречием тем словам Христа, где Господь говорит, что "от начала не бысть тако"? Бог сотворил мужа и жену, и "что Бог сочетал, человек да не разлучает". В этом евангельском тексте утверждается абсолютная моногамия брака, невозможность развода, невозможность разлучения брака, и Церковь с древности всегда стояла на той точке зрения, что брак должен быть единственным. В древности второбрачие понималось как нарушение данного Богом закона об абсолютной верности мужу или жене. Потому что таинство брака понималось как соединение вечное. Если у католиков при юридическом понимании брака брак теряет свою силу при смерти одного из членов семьи, то при православном взгляде на брак это не может быть так, потому что брак соединяет людей навечно и смерть не имеет силы разрушить этот союз. Если понимать брак иначе, тогда что такое таинство, которое продолжается и в Царствии Божием? Тогда весь взгляд на таинство брака должен быть совершенно иным, таким, как у католиков, или еще каким-то, но не таким, каким он был в Православии изначала. Если же мы смотрим на брак как на вечный союз, тогда требуется и вечная верность друг другу, которая не может быть отменена и смертью. Таким образом, второбрачие в древней Церкви считалось в идеале невозможным.
Но Церковь всегда обращена к наличной реальности и не заблуждается на тот счет, что в реальной жизни идеал не всегда достижим. Церковь приходит к живым и грешным людям для того, чтобы грешных спасти и сделать их праведными. Нельзя не считаться с тем, что только немногие люди могут принять такую полноту учения Православной Церкви о браке. Подавляющее большинство людей так жить не может. Апостол Павел повелевает вдовам выходить замуж, потому что иначе происходят гораздо худшие нарушения. Гораздо хуже, если эти вдовы начнут жить блудной жизнью. Пусть лучше они снова выходят замуж, рожают и воспитывают детей и живут жизнью семейной.
В другом месте у апостола Павла есть совершенно противоположное указание. Он говорит, что можно выдавать девиц замуж, но лучше соблюдать свою деву, потому что те, кто выходит замуж, будут иметь скорби по плоти, а ему их жаль, поэтому он всем больше желает девственной жизни. Даже говорит: "Желаю вам всем быть как я" - т.е. оставаться в безбрачии. Казалось бы, это противоречивые тексты, но на самом деле нет. Здесь речь идет об идеале, который мы впоследствии стали называть монашеским, а там речь идет о предотвращении греха, о том, что в случае, когда мы сталкиваемся с невозможностью жить чистой жизнью, лучше пойти на уступки и допустить некоторый компромисс, лучше действовать с точки зрения церковной икономии, т.е. выбрать меньшее зло. Это нисколько не противоречит первохристианскому взгляду на брак, и отсутствие противоречия здесь видно из той церковной дисциплины, которая первоначально здесь употреблялась: Церковь вторые браки не благословляла так, как она благословляла первые, т.е. таинство брака здесь не совершалось церковным обрядом. Это было естественно, потому что таинство брака совершалось через участие в евхаристии, а второй брак воспринимался как грех, как некая уступка плоти, и те, кто выбирал такой путь, подвергались епитимьи, т.е. отлучению от причастия на какое-то время, и естественным образом не могли участвовать в евхаристии. Поэтому церковной полноты брака здесь быть не могло. Строго говоря, Православная Церковь никогда не считала второй брак полноценным браком, равным с первым, с тем единственным браком, который должен быть, с тем идеалом брака, который она утверждала. Тем более строго относилась Церковь к третьему браку. Однако в порядке церковной икономии и третий брак допускался как послабление, нарушение и как брак неполноценный. Но четвертый брак запрещался категорически, он считался уже несовместимым с пребыванием в Церкви.
Как же Церковь поступала в случае второго брака? Что же, этот брак Церковью уже никак не воспринимался? Нет, это не так. На тех, кто вступал во второй брак, налагалась епитимья. Они не могли приступить к чаше в течение какого-то времени, может быть, двух, трех лет, но потом, когда срок епитимьи кончался, когда они проходили определенный путь покаяния и вступали на путь подвига христианской жизни, когда страсти улеглись и уже побеждены в какой-то хотя бы степени, и они могли начать христианскую жизнь снова, Церковь их прощала и допускала к причастию, и они жили опять церковной жизнью. Церковь наличную семейную брачную жизнь снова воцерковляла и принимала, но таинства брака не совершала с той полнотой, с какой совершала первый брак. И опять-таки нам это трудно понять, потому что мы мыслим совершенно иными категориями. На нас большое влияние оказало католическое понимание брака, т.е. мы опять спросим: "А где же договор? Где же этот момент магического заключения брака?" Этого не было у первых христиан.
Таинство брака совершалось общим причащением жениха и невесты. Они приходили в церковь, на них одевали венцы, уже в этих венцах они подходили к чаше. Вся община видела, что они причащаются сегодня не так, как остальные, а именно с особенным значением. Епископ, а впоследствии священник читал особенную молитву о них. Молитва эта бывала обычно очень краткой. Потом сюда, естественно, прибавились другие атрибуты брачного ритуала. Брачный ритуал существовал у всех народов в течение всей истории, и до пришествия Христова. Он был разным у греков, у римлян, других народов, и везде были особые атрибуты. Были выкуп невесты, сватовство, подарки, ритуальные наряды, друзья жениха, свечи, торжественные поезда, когда невесту с особенным торжеством везли на брачный пир и т.д. И конечно, когда христианство пришло в мир, оно не могло себе поставить цель (это было бы просто чудовищно) взять и отменить все это. Все это Церковь допускала за исключением разгульных и развратных моментов, которые существовали у язычников. Церковь старалась, как всегда, очистить эту реальность и воцерковить ее. Поэтому очень быстро церковное совершение брака стало включать в себя некоторые обряды. Например, невесту и жениха определенным образом одевали, приводили в церковь наподобие того, как это было у язычников или древних евреев, в сопровождении друзей. Это было подобно торжественному шествию с факелами, со свечами. В одних случаях постригали и жениха, и невесту, в других случаях обрезали волосы невесте, потому что длинные волосы, неостриженные, считались принадлежностью девства. У язычников-греков был обычай перед вступлением в брак обрезать у девицы волосы и приносить их в храм Диане - покровительнице брака и там их оставлять. Или определенным образом заплетать эти волосы.
Многое из этого могло быть оставлено. Таким образом, праздничный, торжественный церемониал брака постепенно входил в церковную жизнь, особенно тогда, когда Церковь перестала быть гонимой. Когда она была гонима, то невозможно было в тайное евхаристическое собрание христиан прийти в таких костюмах и с факельным шествием. Но потом, когда христианство перестало быть гонимым, очень быстро эти ритуалы стали воцерковляться, включаться в торжество брака. Но все они в течение долгого времени все равно были привязаны к евхаристии. Приходят ли со свечами, одевают ли особенные платья и постригают ли волосы, все равно все это было внешним оформлением самого главного - того таинства брака, которое совершалось в евхаристическом участии жениха и невесты, в причащении их Тела и Крови Христовой у святой чаши.
Но постепенно вместе с таким украшением момента вступления в брак, с пышностью обряда приходит нечто другое. Это другое связано с положением Церкви в государстве. Византия дала совершенно особенное сознание воцерковленности государства, и византийские императоры очень часто теряли необходимую грань и, желая воцерковить всю государственную жизнь, наделяли Церковь такими полномочиями, которые по ее природе ей совершенно несвойственны. Они делали Церковь как бы неким орудием государственности. И вот именно такое осознание жизни государства в христианстве и христианства в государстве, соотношения Церкви и государства постепенно привело и к новому пониманию брака в Византии. Император Лев VI, который скончался в 912 г., в 89-й новелле выражает сожаление о том, что браки в предшествующих законах рассматриваются лишь как гражданские формальности, и постановляет, что отныне брак, не получивший церковного благословения, не будет называться браком, а будет называться незаконным сожительством. Иными словами, только церковное таинство могло придать браку необходимую законность. Казалось бы, это очень хорошо. И в наше время приходится часто встречаться с таким осознанием Таинства брака и стремлением к тому, чтобы венчание имело такой смысл. Многие священники и сейчас уверены, что невенчанный брак - это блуд, незаконное сожительство. Для того чтобы считаться мужем и женой, обязательно нужно повенчаться. Именно такое понимание брака юридически закрепил император Лев VI и таким образом придал таинству брака юридическое значение. Со значением духовным, церковным он соединил значение чисто юридическое, гражданское, государственное, навязал Церкви совершенно не свойственную ей юридическую функцию. Отныне Церковь уже не просто имела целью дать благодатный дар своим членам, тем, кто хотел его принять, кто стремился к полноте жизни во Христе, хотел свой союз уподобить союзу Христа и Церкви, но должна была взять на себя необходимое узаконение брака, и это неизбежно привело к очень тяжелым последствиям, к обмирщению этого таинства.
Тот брачный ритуал, который существовал, неизбежно начинает отделяться от евхаристии. Почему? Потому что Церковь, поступаясь из соображений икономии, компромисса, вынужденного опасностью конфликта с государственной жизнью, поступаясь очень многим, не могла все же поступиться самым главным - божественной литургией. Всегда, во все времена Церковь берегла и охраняла евхаристию как главное средоточие своей жизни. Даже во времена самых страшных гонений. Так и здесь нельзя было поступиться евхаристией, и Церковь вынуждена была пойти на очень существенную реформу. Не всех можно допустить к причастию, и поэтому таинство брака отделяют от евхаристии. Составляется особый чин, уже вне евхаристии, и само таинство брака начинают понимать уже иначе. В нем теперь меньше присутствует то понимание духовное, которое было изначала, которое брак воспринимало как благодатный дар, и больший удельный вес получает юридическое понимание: брак как договор, брак как законное состояние. Отсюда возникает и еще одно последствие - необходимость для Церкви благословлять вторые браки, потому что вторые браки существуют и они хотят быть законными. Император повелел узаконивать их в Церкви, значит, нужно теперь устроить какой-то чин для этих вторых браков, которого не было прежде. Возникает чин венчания второбрачных. Этот чин сильно отличается от первого чина, что очень характерно. Во- первых, второбрачные не допускаются к чаше по-прежнему. Во- вторых, молитвы о второбрачных носят совершенно иной характер. Если венчальные молитвы очень торжественные, радостные, то молитвы о второбрачных имеют всегда покаянный смысл. Но тем не менее чин венчания второбрачных создается. Более того, Церковь оказывается перед необходимостью не только благословлять и узаконивать сомнительные браки, но теперь Церкви же приходится это состояние законно отменять, т.е. иначе говоря, выдавать разводы, делать то, что совершенно противно церковному сознанию, что буквально противоречит словам Христа: "Что Бог сочетал, то человек да не разлучает".
Такая гражданско-социальная ответственность Церкви обходится ей очень дорогой ценою. Происходит обмирщение пастырской миссии, происходит отказ от древне-покаянной дисциплины, которая теперь для большинства граждан империи, конечно, невыполнима.
Когда постепенно уже выделился чин венчания из чина евхаристии, все-таки Церковь старалась там, где можно, сохранить полноту таинства, причащая брачующихся запасными дарами. Поэтому на престоле перед таинством брака ставилась чаша с преждеосвященными дарами, и те, кто мог быть допущен к причащению, были причащаемы. В древних чинах в венчании сохранились даже некие молитвы. Например, "Чашу спасения прииму" или возглас священника: "Преждеосвященная Святая святым" - те молитвы, которые употреблялись на литургии преждеосвященных даров. Такой чин с причащением запасными дарами сохранялся в Церкви даже до XV века.
Замечательно то, что браки, которые не были связаны с церковной жизнью человека, т.е. которые были заключены до крещения, Церковью считались не бывшими. Поэтому Церковь принимала новокрещеных, вступающих в брак, как единобрачных. Считалось, что они вступают в первый брак. Они допускались к причастию и к совершению таинства. Более того, взгляд на абсолютное единобрачие, на полную моногамию сохранился для священнослужителей. Совершенно естественно, что идеальная норма должна быть обязательна для тех, кто желает служить Церкви. Они должны показать пример. Поэтому священник не имеет права жениться во второй раз, если он овдовел, и не имеет права жениться не на девице. Точно такое же по строгости апостольское правило: священство не может принять не девственник. То, что было до крещения, считается Церковью как не бывшее. Но если после крещения была нарушена девственность, то по строгости апостольского правила такой не может быть допущен к принятию священства. Но новокрещеный мог вступить в новый брак с христианкой и быть допущен к рукоположению в священный сан как единобрачный. Это 17-е апостольское правило. Это иллюстрирует то, как христиане понимали силу таинства крещения. Они действительно понимали его как смерть для прежней жизни и рождение в жизнь новую. И интересно также и то, что если нехристианская семья принимала крещение и вместе приходила к святой чаше, то обряд венчания над ней не совершался в древности. Считалось, что она находится теперь в церковном браке. Вот все эти сведения для нас очень важны для того, чтобы понять отношение к браку Православной Церкви.
Здесь еще следует сказать о смешанных браках. Смешанным браком называется брак между православным и католиком, между православным и протестантом. Такие браки допускались Священным Синодом. Было специальное постановление Синода, которое допускало такие браки в том случае, если православная сторона получает согласие неправославной воспитывать своих детей в Православии. Только в том случае можно было заключить такой церковный брак в России, если протестантка-мать соглашалась, выходя замуж за православного, что дети будут крещены в Православие и будут ходить в Православную Церковь. И наоборот, если протестант - отец, то он все равно соглашается детей своих крестить в Православие. Есть замечательные примеры спасительности такого брака. Например, святая княгиня Елизавета Федоровна вышла замуж за Великого князя Сергея Александровича, будучи протестанткой, и их повенчали по двум обрядам: по православному и по протестантскому. Уже потом, прожив в этом браке семь лет, Елизавета Федоровна совершенно свободно, не испытывая давления со стороны своего мужа, сама приняла Православие и стала подвижницей Православной Церкви. Но тем не менее, несмотря на такие примеры, древняя Церковь не знала здесь никаких компромиссов. Она считала, что брак между православным и инославным невозможен потому, что истинный брак может быть только внутри Церкви. Если невозможно приступить к святой чаше вместе, значит, невозможно и таинство брака. И разрешение смешанных браков являлось и является в наше время существенным компромиссом, существенной уступкой, и такой брак тоже все равно не считается полноценным, и напрасно настаивают и думают некоторые, что это вполне хорошо и ничего здесь нет сомнительного. Соборы - Лаодикийский, Карфагенский, Халкидонский определяют, что подобные браки, заключенные по гражданскому закону, должны быть в Церкви расторгнуты как условие для принятия церковных таинств. Вступающий в такой брак не может быть допущен к евхаристии. Если православный человек женится на неправославной или православная девица выйдет замуж за неправославного, то она, таким образом, теряет возможность приступить к святой чаше. И если она хочет вернуться к евхаристической жизни, то должна расторгнуть свой брак как православная сторона. Тем более, конечно, это так в случае, когда православный человек женится или выходит замуж вообще за нехристианина. Такие браки запрещались еще апостольским правилом и считались предательством Церкви, предательством Христа и влекли за собой пожизненное отлучение от Церкви.
В наличной нашей жизни церковной везде и всюду существуют всевозможные попустительства и всевозможные послабления, очень часто уже переходящие всякую меру компромисса. Тем не менее следует совершенно точно и твердо утверждать, что и в наше время брак с нехристианами во всяком случае совершенно невозможен и недопустим для православного человека. Это есть измена Церкви и выход из нее, и лучше для священников не дерзать на такие эксперименты и чрезмерные послабления. Это совершенно естественно: брак понимается Церковью как союз, как единство во Христе, как вечное единство в Царстве Божием. Какое же может быть единство с человеком, не имеющим даже веры во Христа? Каким может быть этот союз между людьми, которые не могут вместе причаститься, которые будут ходить в разные храмы? О каком единстве может быть речь между протестантом и православной, например? Это единство, конечно, будет сугубо временным, земным, и никакой полноты христианского брака здесь быть не может.
Католическая церковь отрицает развод в принципе, и есть мнение, что Православная Церковь разрешает развод. Так ли это? Нет, это не так, "что Бог сочетал, человек да не разлучает". И никакого разрешения разводиться, никакого развода церковного быть не может в принципе. Есть, правда, слова Христа, которые продолжают уже процитированное мною место "что Бог сочетал, человек да не разлучает". Христос говорит: "Кроме вины прелюбодеяния". В том случае, если один из членов брака изменил, прелюбодействовал, тогда возможен развод, - можно так подумать, но это не так. Не возможен развод, а тогда брака уже не существует, брак разрушен, брак как единство исчез. Это единство умерщвлено, ему нанесена смертельная рана. Поэтому Церковь здесь вправе признать, что брака больше нет. Он был совершен Церковью, но его больше не существует. Подобно этому Церковь воспринимает наличные разводы по другим причинам. Сейчас, как вы знаете, разводов чрезвычайно много. Церковь и раньше признавала разрушение брака в случае, скажем, психической болезни одного из супругов, когда была невозможна почему-либо супружеская жизнь и, таким образом, не было главного содержания брака, любви, не было единства. Если это единство почему-либо разрушилось, то Церковь признавала, что брака больше нет, и не разрешала развод, а принимала это разрушение брака. И теперь, конечно, когда браки, слава Богу, регистрируются не Церковью, а гражданскими учреждениями, Церковь точно так же принимает, что брака нет, если совершен развод. Если бывшие муж и жена почему-либо разошлись, потому что разлюбили друг друга или изменили друг другу, одним словом, они разошлись, брака больше нет, Церковь принимает это как факт. Она констатирует этот факт, и в порядке церковного послабления, пастырской заботы о спасении людей идет на уступки человеческой немощи и позволяет иногда второй брак, отнюдь не считая его равноценным первому браку. Такой второй брак не должен быть повенчан так, как первый. Существует чин для второбрачных, и должна быть наложена епитимья, запрещающая приступать к евхаристической чаше таким разведенным в течение определенного времени.
Протоиерей Димитрий Смирнов: "В России будет пустыня, если семья не станет святыней".
22 января на Рождественских чтениях с докладом "Российская семья в третьем тысячелетии" выступил протоиерей Димитрий Смирнов, один из самых известных и авторитетных московских духовников. О. Димитрий Смирнов - настоятель нескольких храмов, незаурядный проповедник и основатель Православного медико-просветительского центра "Жизнь", занимающегося разнообразной работой по борьбе с абортами, охране материнства и разъяснению учения Православной Церкви о браке, семейной жизни и по вопросам биоэтики.
Свой доклад о. Димитрий начал с констатации того, что на сегодняшний день нет в России человека, который не знал бы, что две тысячи лет назад родился Христос. О том, Кто есть Христос и чего он ждет от человека, можно прочитать в Евангелии и в других книгах, "но теперь каждый человек в мире знает о Христе, кроме грудных младенцев, о которых нам и предстоит сегодня вести речь", - сказал о. Димитрий.
"Представьте себе такую фантастическую ситуацию, - обратился к слушателям докладчик, - когда в России каждый зачатый ребенок будет рожден. Население нашей страны будет увеличиваться на 8-10 миллионов ежегодно. Представьте себе, что мы этих детей изолируем от зла: с помощью современных спецслужб извести наркоманию не составляет вообще никакого труда, а договориться с современными СМИ тоже в принципе можно. И тогда дети будут изолированы и от насилия, и от жестокости, и от разврата. И представьте себе, что каждая мать и каждый отец начнут этих детей воспитывать и решим, что это самое главное дело нашей жизни. Если я министр, а мой сын бандит, то мне мало радости от того, что я министр, поскольку мне стыдно, что мой сын бандит. И потому необходимо вернуться к тому, чтобы семья стала высшей ценностью, к пониманию, что семья не есть какой-то мучительный крест".
Докладчик назвал клеветой рассуждения о том, что в России тяжелое экономическое положение. "Если бы у нас было тяжелое экономическое положение, - отметил о. Димитрий, - к нам бы не стремились из всех окружающих стран люди приехать на работу. Они бы отсюда бежали, а они сюда едут миллионами".
В этой связи о. Димитрий рассказал об эксперименте, проведенном силами его прихода. "Договорились с одним родильным домом и открыли там пункт, и нам главный врач разрешил беседовать с женщинами, которые пришли убивать своих детей. И нам удалось отговорить от убийства каждую десятую. Мы этим женщинам предлагали все: если у тебя нет квартиры, мы тебе дадим жилье; если у тебя нет приданого для ребеночка, мы тебе все купим; если тебе не на что жить, мы тебя будем кормить; если ты хочешь, чтобы ребеночек твой поступил в хорошую школу, мы его устроим и т.д. И что же? Ни одна не приняла экономической помощи. Ни одна. Просто есть некий демографический прием, на который можно свалить нежелание человека жить по-человечески; у него возникла уже привычка давать себе вольготное существование за счет убийства своих детей".
В этом году, как отметил о. Димитрий, в России родится 1 миллион 300 тысяч младенцев, из них многие родятся инвалидами детства, другие - сиротами при живых родителях, третьи родятся с заболеваниями и т.д. А из здоровых младенцев сколько не уйдет в свое время в преступный мир, в секты, сколько из них останется верными Церкви? - вопрошал докладчик. О. Димитрий отметил, что существует реальная опасность духовного вырождения России. Это вполне реальная угроза, "а кто не верит, пусть съездит в Малую Азию, туда, где была раньше Византия" и посмотрит, как могут погибать величайшие культуры. "Остались одни только руины, которые мокнут под дождем. И здесь, в России, будет та же пустыня, если не изменится отношение к семье каждого человека, если семья вновь не станет святыней, не станет вновь домашней церковью", - заявил о. Димитрий. "Господь поставил семью на высочайшее место, назвав ее через Своих учеников церковью. Семья - это церковь, где отец семейства - священник, который воспитывает семью для Бога и в Боге, а жена - это помощница ему, она исполняет диаконское служение, а старики и дети - это народ Божий. Вот тогда у нас будет шанс на возрождение", - сказал докладчик. О. Димитрий призвал к возрождению Церкви - не только храмов, "которые, как показывает опыт, за десяток лет можно все взорвать", а именно Церкви, возрождение которой должно начинаться с самой маленькой ячейки - с "домашней церкви" - семьи.
Воспитание младенца от рождения до семи лет
Священник Анатолий Гармаев, директор Волгоградского Епархиального
училища православной катехизации и церковной педагогики преп. Сергия Радонежского
После родов есть несколько этапов, несколько моментов, в продолжение которых существует риск усиления Эго-уровня в еще бессознательном ребенке и обесточивания в нем уровня Совестливости.
Случается, что мать по той или иной причине оставляет своего ребенка. Вот она родила, а ребенок заболел, Она вынуждена отдать его в больницу. Мать туда не пускают. Она в одной палате, а он - в другой. Ребенок остро переживает момент разрыва. Первые три года, в особенности первые полгода, ребенок всеми силами своей души отдан матери и находится под ее покровом. Душевное зрение ребенка в полноте слышит состояние матери и полностью от нее зависит. Поэтому в младенчестве какой бы то ни было разрыв между матерью и ребенком невозможен вообще. Если этот разрыв происходит, ребенок остро переживает свою брошенность. С чем сравнить это состояние? Может быть, каждый человек когда-нибудь похожее состояние переживал: идешь по степи, ночь, темно. Сначала не боязно, а потом какой-то страх начинает появляться, и в какой-то момент кажется: я один в этой бездне ужаса и не знаю, что делать, позади - никого, впереди - никого, а сверху - бездна.
Примерно такое ощущение ужаса переживает ребенок, оторванный от матери. Момент отрыва ощущается как падение в пропасть. Пережитое ребенком в раннем детстве потом подсознательно хранится всю жизнь. С этого, кстати, начинаются очень сильные, жесткие психопатии, которые разворачиваются у ребенка в зависимости от различных Эго-доминант либо в интенсивную войну с матерью, которая может происходить и явно, и скрыто, либо выливается в непонятное чувство тоски при виде матери. Мать начинает вдруг ощущать, что ее сын или дочь не замечают ее, равнодушны, увлечены своими делами, но она не может дать этому внятного объяснения. На самом же деле ответ таков: это психопатическая реакция сына или дочери на мать вследствие того, что когда-то было пережито отторжение, ужас брошенности. Естественно, в первую очередь это относится к брошенным детям, воспитанным в детских домах. Они все имеют этот синдром брошенности, проявляющийся в течение всей их жизни и даже передающийся потом по наследству. Выйти из этого состояния бывает очень трудно. А при нынешнем состоянии педагогики, когда мы потеряли представления о практически всех нравственных действиях, которые помогают человеку вернуться в Совестливый уровень (у большинства из нас этого представления просто нет, оно было выдавлено из педагогики, начиная с 1917 года), возвращение человека из синдрома брошенности представляется почти невозможным.
Аналогичное отторгающее состояние или ужас брошенности ребенок переживает в момент, когда мать внутренне отторгает его. Происходит это следующим образом. Ребенок начинает капризничать. Мать сначала озабоченно пытается найти причину каприза, но каприз не прекращается. Все необходимое уже сделано, все силы материнские истрачены, и в какой-то момент мать срывается. В момент срыва она переживает сильную вспышку гнева: “Да пропади ты пропадом!” - вплоть до такого внутреннего вопля. И в эту минуту она всем своим естеством переходит в Эго-уровень. Это и есть отторжение.
Подлинное материнское чувство по отношению к ребенку осуществляется только на уровне Совестливости. Любой выход в Эго-уровень - это и есть отторжение ребенка. Мать, пережив отторжение в гневе, в раздражении, во вспышке ненависти, на мгновение дает ребенку пережить состояние ужаса, брошенности. К этому добавляется сильнейшая психическая реакция или импульс, который дает мать во вспышке гнева. В таком состоянии она запечатывает состояние брошенности в душе ребенка. Это запечатление настолько сильно, что может быть расценено как проклятие.
В этот момент ребенок обычно открыт на мать, и такое подсознательное давление тут же запечатывает ребенка в состояние ужаса. В результате ребенок, пережив такой ужас, обретает психопатический синдром, который может проявляться следующим образом: необщительность с окружающими людьми, невозможность находить контакты с ними, трудность в общении со сверстниками, с взрослыми, нелюдимость крайней формы, озлобленность, принципиальное и упорное одиночество. Вот через это проявляется печать, наложенная матерью в колыбельном возрасте и в период до семи лет.
Наиболее важный, ответственный период, когда матери вообще ни под каким предлогом нельзя оставлять своего ребенка - это период с рождения до пяти лет. До пяти лет ребенок находится под тонким материнским покровом, и потому любой разрыв этого покрова ребенок переживает очень болезненно. Потому-то до пятилетнего возраста в принципе недопустимо, чтобы мать оставляла своего ребенка более чем на пятнадцать дней. Чем меньше ребенок, тем меньше этот срок. Например, трехмесячный ребенок вообще не может выдержать даже часовой разлуки с матерью. Поэтому недаром во многих народах существовала такая традиция: мать до пяти лет должна быть с ребенком неотлучно. Поэтому наиболее благополучное в этом отношении положение сейчас в тех народах, где до сих пор существует такой древний обычай: мать привязывает ребенка себе на спину или на грудь и постоянно носит с собой. Совершенно нелепа рекомендация советских и многих западных педагогов приучать ребенка как можно раньше обходиться без материнских рук, побыстрее “приучать его к самостоятельности”. На самом деле ничего более варварского придумать, наверное, невозможно. Такой воспитательный метод мог возникнуть только на Эго-уровне, например, для того, чтобы высвободить мать как производительную силу для общества. Это безнравственное высвобождение матери ради общественной полезности оправдывается жесткими порядками всей социально экономической системы.
Детям с этим приходится смиряться, но каким образом? Через выход в Эго-уровень. Они выходят в Эго-уровень и уже внутри Эго-уровня начинают искать себе развлечения. Поэтому значительная часть современных детей с удовольствием бросается в самые бессмысленные чисто развлекательные игры. В детсадах они с удовольствием проводят большую часть времени, приходят домой и не могут понять, зачем мать позвала их домой. Им очень хочется быть там. Мать приходит забирать, а они не хотят уходить из детсада, они ушли в Эго-состояние, в Эго-развлечение и в этом состоянии готовы проводить теперь дни и ночи. Другие дети уходят в Эго-игры, они замыкаются в своих уголках, находят какие-то свои занятия и в своем выдуманном мире могут пребывать часами. Те же дети, которые имеют немного Душевных Сил, но с выраженными Эго-проявлениями, такими, как обидчивость, например, начинают постоянно преследовать свою мать и через такую странную Эго-игру с матерью находят себе Эго-развлечение.
Для полноценного душевного развития ребенка его вполне можно носить на руках до полутора-двух лет, если он того хочет. При этом можно увидеть такую вещь: чем скуднее душевное состояние ребенка, тем дольше он желает быть на руках. Поэтому, чем труднее была беременность у матери, тем дольше она должна носить ребенка на руках. И чем более умиротворенное состояние было у матери во время беременности, тем меньше ребенок требует материнских рук.
Еще одна деталь. Когда ребенок в люльке, в нем сохраняется ощущение чьего-то присутствие рядом с ним, так как в первые месяцы жизни он способен чувствовать связь с миром в основном через прикосновение и чувство гравитации. Более того, когда есть люлька, мать могут заменить и брат, и сестра, и бабушка, и дедушка. Удивительно в данном случае физиологическое состояние качающегося в люльке ребенка (не в кроватке, которая качается только по горизонтали, а именно в люльке). Качание позволяет ему чувствовать близость с любым человеком, который качает люльку. При этом может возникать душевная открытость на другого человека, контакт с ним сохраняется. Недаром люлька была классическим вариантом колыбели у всех народов, потому что физиологическое нахождение в ней похоже на укачивание в материнских руках. У одних народов она вешалась на коже, у других - на пружинах, на резине или еще на чем-то. При этом присутствие рядом человека, поющего колыбельную песню (а это наиболее душевный и правдивый склад музыкальной фразы) позволяет создать уподобление материнству.
Если в материнской утробе резерв Душевных Сил получен малый, то за всю свою детскую жизнь ребенок должен его дополучить, и этим он будет заниматься всю последующую жизнь, увы, с позиций все возрастающего Эго. Отсюда следует, что отдавать ребенка в ясли категорически нельзя. Ребенок с этим смирится, но выйдет на Эго-уровень. Некоторые дети просто успокаиваются. Они лежат в яслях в кроватках и вроде бы спокойны. Но на деле это спокойствие Эго-уровня, это спокойствие Эго-равнодушия или нравственной дебелости. Либо ребенок чем-то увлекся, развлекается, но это спокойствие Эго-развлечения, когда его способности активно пробуждаются, а здоровые Силы Души остаются глубоко под спудом.
Итак, до пяти лет желательно, чтобы мать находилась постоянно со своими детьми. Если речь идет о душевно цельных детях, то детсады до пяти лет в принципе невозможны. Если речь идет о детях, которые воспроизводятся только как рабочая сила, тогда это возможно, тогда это “нормально”. Более того, в этом случае даже желательно, чтобы дети четырехлетнего возраста были оторваны от матерей, потому что в четыре года происходит пробуждение способностей, и одновременно возбуждается Эго-уровень. Через это пробуждение Эго-уровня активизируются все способности ребенка, особенно интеллектуальные. Если в этот момент начать развивать интеллектуальные способности ребенка, то можно получить интеллектуально очень развитых и быстро идущих в развитии детей. В результате такие дети будут социально довольно адаптивными, будут давать большие результаты в плане научно-технического прогресса, но относительно нравственных качеств и будущих семейных отношений ничего хорошего ждать от них не следует. Не нужно ждать, что это будут хорошие отцы или матери, не нужно ждать, что это будут просто добрые люди, не нужно ждать от них проявлений Совести, потому что, если идет такое бурное развитие Эго, Совестливый уровень будет заглушаться. Тем более, если активизация происходит не в семье, а за ее пределами, т.е. со специальными учителями, по специальной методике, которая ориентируется на развитие внешних способностей только через Эго-уровень. Тогда формируется идеальный вариант гения-эгоиста. При нынешних наработках практической психологии сегодня можно начать повальное воспроизводство одаренных людей, но при этом, чаще всего лишенных Совести или имеющих приглушенную Совесть.
Очень важно, чтобы ребенок до пяти лет обязательно запечатлел открытое состояние Совести и Душевных Сил. С точки зрения Православия известно, что Душевные Силы или сами являются добродетелями или ими облекаются. Если это происходит, то, будьте уверены, и способности никуда не денутся, они ведь могут быть основаны на уровне Совести, равно как и на уровне Эго. Если же в четырехлетнем возрасте оторвать ребенка от матери и развивать его через Эго-влечения, например в детском саду, то, безусловно, в некоторых детях можно развить начатки гениальности, но развитие это будет идти за счет подавления духовно-нравственных сил. Такой ребенок вырастет, станет активным работником социума, займет определенное иерархическое положение в обществе. Возможно, благодаря способностям, он умножит материальное богатство, возможно, станет широко известным. Подключатся разные Эго-влечения: тщеславие, стремление к богатству, властолюбие, гордость, которые питают то желание высоты, из которого человек пользуется своими способностями.
Эго-влечения используют способности, Совесть исполняет их, т.е. наполняет их Силами Души. И если эти способности основываются на уровне Совести, тогда они оказываются развитыми намного глубже. Полноту выдающихся способностей можно обрести только на уровне Совести.
Есть еще один негативный опыт запечатлений ребенка, который позволяет Эго-состоянию оказаться доминирующим, а Душевным Силам ослабнуть, - это ссоры родителей друг с другом. Дело в том, что дети в период до 12 лет находятся в состоянии запечатления: запечатлевается душевная жизнь родителей. Поэтому небезосновательно считать, что ребенка вовсе не надо в чем-то специально воспитывать, достаточно при нем просто жить, и ребенок все в себя вберет, прежде всего, способ и характер жизни родителей и потом начнет поступать так же, как они. Это и есть процесс запечатления.
Вот двое взрослых разговаривают о каких-то очень серьезных взрослых проблемах. Чаще всего, это обсуждение других. А в этот момент рядом играют дети и, казалось бы, настолько увлечены своими заботами, что ничего не слышат. Через час эти дети начинают выдавать фразы, которые могли быть произнесены только этими взрослыми. Почему? На внешнем плане ребенок полностью увлечен игрой, а на внутреннем - он запечатлевает душевное состояние взрослых. Каким бы внешним действием ребенок ни занимался, на внутреннем плане он запечатлевает душевное состояние взрослых. К примеру, папа и мама могут быть пьяницами, которые вообще не занимаются ребенком, но просто при нем живут. И такой ребенок будет уметь и общаться с людьми, и совершать различные, свойственные этой среде человеческие действия: и гневаться, и себя отстаивать и т. д. При нем все это делали его родители.
Способность души к запечатлению позволяет ребенку запечатлевать либо уровень Эго, т.е. получать образ поведения, диктуемый Эго-влечениями, либо Совестливые поступки родителей, т.е. заботу друг о друге, исполнение нужд друг друга. В зависимости от того, что родители делают при ребенке, то и запечатлевает ребенок. Чем более родители между собой ссорятся, друг друга не понимают, находятся вне заботы друг о друге, тем более они находятся в Эго-состоянии. Тогда у ребенка, по закону резонанса, запечатлевается именно образ Эго-поведения, его Эго-состояние активизируется, получает новую доминанту, а Душевные Силы еще более оскудевают или закрываются. Совестливый уровень становится неслышимым.
Вот примерно таков общий план или общий перечень способов, благодаря которым мы задаем нашим детям психопатическое основание.
"Православный христианин” №1, 2000
Библиотека форума "Православная беседа":http://beseda.mscom.ru/library
"Дитя вечности! Не угождай духу времени!"
(Протоиерей Николай Соколов отвечает на вопросы родителей и детей,
"Не такой как все", Даниловский благовестник, 2000)
Протоиерей Николай Соколов по мирской профессии музыкант, закончил Московскую консерваторию. Был референтом Святейшего Патриарха Пимера. Кандидат богословских наук. Сейчас настоятель московского храма святителя Николая в Толмачах при Третьяковской галерее. Декан миссионерско-катехизаторского факультета Свято-Тихоновского Богословского института.
- Батюшка, подростки часто стыдятся выглядеть "белой вороной" среди сверстников - вплоть до того, что некоторые из-за этого начинают отходить от веры. Как помочь им в этот переломный момент, как научить мудрости?
- Каждого ребенка необходимо психологически готовить к встрече с окружающим миром, чтобы сохранить чистоту и нравственный потенциал его души. И подготовка эта должна осуществляться как в семье, так и в воскресной школе, а духовник подскажет, как объединить усилия. Это очень болезненный вопрос для многих: видя агрессивную злобу мира, они начинают видеть выход в том, чтобы спрятаться, уйти от мира, замкнувшись в своей узкой среде, отказаться от мирской профессии, от мирского общения. Но это ошибочный путь.
Мы призваны жить в этом мире, изменяя его. Помнить, что мы, православные, соль земли. Соль сама по себе не имеет никакой силы, если она не употребляется. Она неприятна и горька. А если растворишь ее в воде, употребишь с пищей - тогда она выполняет свое предназначение. Каждый из нас должен в этом смысле растворяться в мире - делаться для него той самой евангельской солью. Мы посланы в мир, чтоб вместе с ним решать его проблемы - и трудных подростков, и наркомании, и воспитания, и духовного становления. И научить этому детей. Поэтому вряд ли стоит отгораживать себя от окружающего мира, от его проблем. Кроме того, мир, который окружает нас, Господь посылает и для нашего вразумления, для нашего духовного становления, для нашего спасения.
Мы не выбираем семью, в которой родились, и общество, куда Господь нас поставил учиться, преподавать, служить, заниматься тем или иным делом. Мы встречаемся там с теми людьми, которых Господь нам посылает. А эти люди бывают разных духовных начал: есть добрые, есть злые, есть те, которые идут ко Христу, есть, наоборот, идущие от Него, есть и воюющие с Христом. И трудно разобраться, особенно ребенку, кто есть кто. Но уже на первых годах своей жизни он неизбежно сталкивается с этим выбором - и в семье, и в детском саду, и в школе. И так или иначе он для себя должен осмыслить слова апостола: "Весь мир лежит во зле" (1 Ин. 5, 19). И применить для жизни слова, которые сказал Господь: "В мире будете иметь скорбь, но мужайтесь: Я победил мир" (Ин. 16, 33). И в сокровищницу души своей он должен положить слова Христа и не пугаться того, что его окружает скверна "мира сего".
Да, такого человека окружающие могут воспринимать как "белую ворону" - это нелегко, не всем по душе этот путь. Быть в мире и одновременно "не от мира сего" непросто. Потому что такой человек всегда обращает на себя внимание. Но это же и есть тот цвет, который светит во тьме. И "белая ворона" отличается от черной цветом радости! И отец и мать могут сказать своему сыну или дочери: если ты хотя бы немножко белый, то это очень хорошо, это значит, что ты светишь другим в обществе, что ты послан Богом, чтобы просветить путь хотя бы одного ближнего. Не нужно искать дружбы со всеми, невозможно быть со всеми "хорошим", всем угодить. Все ругаются непотребными словами - ты не ругайся - и среди тех, кто ругается, найдется один - тот, кто перестанет ругаться, видя твой пример…
Вспомним историю. С чего начиналось христианство? Как трудно было первым апостолам, как их не понимали, какое было неприятие их проповеди! Вспомним апостола Павла, когда он пришел в ареопаг и говорил со многими афинянами, которые были глубоко культурными, просвещенными по тому времени людьми и любили говорить на различные философские темы. Конечно, у них не было того непотребства в выражениях, того словоблудия, которое сейчас загрязняет нашу речь. Они по-своему воспринимали мир и желали послушать апостола. Но эту проповедь они принять не смогли, отторгли ее! Когда они услышали о воскресении Христа, то сказали: "Об этом послушаем тебя в другое время" (Деян. 17-1). И только некоторые из них (в том числе и Дионисий Ареопагит) пошли за апостолом…
Поэтому когда подросток говорит о добре среди злых сверстников, даже не говорит, а ведет себя, не осуждая других (понимая, что они не виноваты в том, что воспитаны в тех семьях, где с пеленок слышат непотребные выражения - и не могут по-другому воспринимать мир) - он своим поведением будет светить сверстникам внутренним светом души - таким образом он, конечно, всегда будет белым! И если он это чувствует - слава Богу! И не нужно себя красить в серый или черный цвет, чтобы быть как все, как другие. Есть прекрасное выражение, которое хочу сказать детям, чтобы они запомнили его:
Дитя вечности! Не угождай духу времени!
Мы все созданы для вечности. Время преходяще. Все проходит, а вечность остается в сердце человека… И человек, понимающий это и живущий для вечности, для Бога, имеет сокровище, которое он призван пронести через все испытания, через все злоключения своей детской и юношеской жизни. Не отторгая сверстников, не осуждая их, но не поступая так, как они поступают. Да, с ним рядом не будет, возможно, тех людей, которых он бы хотел иметь своими друзьями (сильных, могущих его, допустим, защитить в чем-то)… Но, поверьте, что Господь своим избранникам посылает уже в детстве тот путь страданий, который необходимо пройти, чтобы стать духовно закаленными.
Множество примеров такой стойкости, крепости мы видим в житиях святых и подвижников благочестия. И даже если взять такое светское произведение из школьной программы, которые все мы изучали, - "Как закалялась сталь" Н. Островского, то и здесь мы видим, какой характер вырабатывается в борьбе с невзгодами, с лишениями. А если жизнь одухотворена любовью к Богу!.. Так стоит ли искать внешнего благополучия в жизни ради, допустим, сиюминутных радостей с товарищами, которые, может, никогда не станут друзьями подростку? Откровенно, просто и прямо поговорите об этом с вашим ребенком: такие приятели и придут-то повеселиться с тобой ради того, что ты их угостишь сигаретой, посидишь за стаканом вина и так далее… А дальше? И не осуждая их, мы не должны уподобляться их поведению, их отношениям между собой и не расстраиваться из-за того, что нас могут не принять из-за наших взглядов на жизнь, из-за того белого цвета, которым мы отличаемся от других. Но мы не останемся одиноки. В любом случае Господь пошлет нам того, кто нужен…
Сам я тоже учился в советской школе. Были у меня такие же товарищи, такие же педагоги. И дрались на переменах так же, и так же, как нынешних ребят, меня, бывало, оскорбляли, унижали из-за того, что заступался за кого-то. Кто-то при этом проходил мимо, кто-то трусливо отводил глаза… И среди этой массы галдящих, орущих подростков всегда находился человек, который говорил слово в поддержку, или же Господь посылал в этот момент педагога…
Знаю и случаи, когда подростку приходилось уйти из школы - такое было агрессивное неприятие его взглядов! Ну что ж! Господь сказал: "Если Меня гнали, будут гнать и вас; если Мое слово соблюдали, будут соблюдать и ваше" (Ин. 15, 20). И не страшно, если подросток в какой-то период перейдет из школы в школу. Господь даст ему тот вариант жизни, который ему необходим. Потому из опасения быть непринятым поддаваться общему стадному чувству и быть как все - не нужно. Будь самим собой.
- У ребят сейчас ценится сила. В своем классе я не самый слабый. Драться не люблю, да и мама мне запрещает давать сдачи, говорит, что это не по-христиански. Но если при тебе бьют, скажем, девчонку - что же: трусливо отвернуться? Можно ли православному драться хотя бы для того, чтобы защитить кого-то? Или надо всегда прощать?
- Я наблюдаю иногда в школе, как ребята возятся, пихают друг друга - это не злоба, а просто эмоциональное проявление особенностей возраста. Вполне можно побегать и повозиться. Но если отношения переходят в драку - со злобой, с какими-то недобрыми моментами - это, конечно, для православного человека недопустимо. Драка есть унижение образа Божьего в человеке… Но когда перед тобой обижают слабого, которого ты можешь защитить, то ты обязан это сделать. Если при тебе обижают девушку, бьют, оскорбляют малыша, выманивают у него деньги? В таком случае это не драка, а защита человеческого достоинства от посягательств на него со стороны. У нас в школе был случай, когда подростки из соседнего ПТУ по утрам стояли и отбирали у нас деньги, от каждого требовали: "Дай 15 копеек!" Конечно, надо было дать им отпор. Поэтому если в такой ситуации подросток сознательно встает на защиту слабого (и может это сделать!), то я не вижу в этом греха. Защита другого человека, тем более слабого, нищего, убогого - это твой христианский долг.
Конечно, специально нарываться на драку и искать приключений не стоит. Другой вопрос, если обижают тебя лично - отойди, не воздавай злом за зло, старайся всегда простить. Трудно это сделать. Трудно простить. Но ведь христианское прощение - это не только прощение, это любовь к врагам. А через добро другой человек становится тебе ближе. Есть в Евангелии такие слова: "Приобретайте себе друзей богатством неправедным" (Лк. 16, 9). Как это понять? Нужно учиться мудрости. Предположим, приятели тебя обидели, унизили. А ты в другой раз (помолившись, естественно) пришел к ним и, не дожидаясь, пока тебя обзовут или скажут недоброе слово, - показал какую-то приятную книжку, рассказал об интересном событии, угостил их яблоком, чем-то еще (даже если тебя только вчера обидели!). Это воспримется, может быть, не сразу правильно. Но если ты не будешь лебезить и заискивать, а действовать просто, прямо, в конце концов приобретешь то, что тебе нужно, добрые отношения. Ведь не какие-то там 10-15 копеек решают проблему между ребятами!..
У меня тоже, помню, был подобный случай. Один парень меня здорово обижал, был серьезный конфликт с ним - я уже не помню из-за чего. Возможно, у него был такой характер - неуживчивый. А потом он как-то попросил у меня: "А можно, я спишу у тебя задание?" - "Ну, если ты сам не сделал - смотри, все равно ведь не разберешься, так ничего не получится. Но если хочешь, спиши! Пожалуйста." Он раз списал, два списал. Потом говорит: "Слушай, ты мне объясни, почему ты так решаешь?" Я ему объяснил - раз, другой. Потом он говорит: "Можно я к тебе сяду, буду с тобой сидеть?" И вот он из моего врага превратился в человека, который даже и от других меня защищал, во всем помогал.
Я старался с ним не конфликтовать. Раз он подходит: "А можно я твои перчатки поношу?" У меня были хорошие меховые перчатки. "Поноси, пожалуйста…" Бывают ситуации, когда не нужно быть собственником, нужно спокойно смотреть на такие вещи. И он увидит, что нет обычного возмущения: "Ах, он мои перчатки взял!", которое и провоцирует все конфликты. Ну взял - ну и что! Я знал также, что ему никто не даст никогда бутерброда или яблока. Когда он приходил, я всегда делился с ним… Всегда можно найти ключ к другому человеку. Но для этого надо проявить некоторое терпение, мудрость и не отчаиваться, если на первых порах ничего не получается. Могут пройти дни, месяцы, иногда и годы, пока человек поймет, что к чему. И так или иначе в любых ситуациях, даже в местах заключения человек находит тот оптимальный стиль поведения, который необходим ему, чтобы сохранить свою душу в чистоте и правильно повлиять на других людей, что и обязан делать христианин.
- Не бывает ли так, что смирение приводит к таким драмам, когда ребенок может отпасть от веры? У меня перед глазами пример одноклассника моей дочери - сына священника: он никогда никому не давал отпора и был таким забитым, что на него всегда смотрели, как на пугало. Кончилось это все бунтом: в конце концов он вырвался из-под власти отца - ударился в соблазны мира, женился на разведенной женщине, даже стал интересоваться оккультизмом. Не является ли это платой за излишнее смирение в детстве?
- Разве это было смирение?.. Скорее всего, робость. Печально, что семья этого священника, видимо, не привила сыну иммунитет от греха, не разбирала с христианской точки зрения критические ситуации, не научила мужеству отстаивать среди соблазнов и жестокостей мира свою душу. Но надо учитывать, что часто именно в семьях священников совершаются грехи, которых в других семьях может и не быть. Сказать, что семья священника, будучи более близкой к Церкви, более непричастна ко греху, - неправильно. Дело в том, что избыток благодати священства, который изливается на главу семейства, заставляет темную силу более яростно ополчаться на него, его близких, родных. Потому мирянами надо усерднее молиться за своего батюшку, а ему самому и близким более бдительно стоять на страже и себя, и окружающих. И помнить слова Священного Писания: "Диавол ходит, как рыкающий лев, ища кого поглотить" (1 Петр. 5, 8), разрушая нравственные духовные устои.
У меня была одна знакомая семья, где отец был глубоковерующим, а дети вели весьма разгульную жизнь: там были и пьянство, и курение, и гульба. Со скидкой на молодые годы можно было сказать, что так драматично шло становление человека, поиск себя. А спустя двадцать лет всех этих детей Господь призвал по-своему к служению. Через скорби, через лишения, через внутреннее вразумление.
Да, хуже, когда человек приходит к Богу через искушение греховной жизнью. Но почему один приходит так, а другой по-иному - известно одному Господу, который сказал: "Не судите, и не будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены" (Лк. 6, 37) В этой ситуации большую силу имеет молитва отца и матери за своих чад. Она делает возможным духовное воскрешение человека, приобщение к той жизни, в которой он был воспитан, но от которой отошел в какой-то период. Это часто наблюдается и в современных семьях, и в прошлом наблюдалось. И этому не нужно ни удивляться, ни ужасаться. Сему надлежит быть.
- Большинство девчонок в школе одеваются очень модно, как взрослые. Почти все на "платформах", в коже. У меня одежда, считаю, хорошая, но она не нравится одноклассницам, потому что не "фирменная". И некоторые меня из-за этого в упор не видят. Одна девочка даже сказала: "Я и разговаривать с ней не буду! Почему это я могу одеваться модно, а она - нет?" Я, конечно, могла бы что-то выспросить у родителей. Но обидно как-то мерить себя одеждой. А без "фирмы" ты в школе - никто…
- Увы, бывает, сверстники не принимают девочек и ребят, одетых, на их взгляд, немодно. Как тут быть? Давайте рассудим: мода так часто меняется - каждые несколько лет! И многие люди развратились, одежда стала из разъединять. Но были времена, когда нормой для школы была форма, и она всех объединяла! И без формы мы просто не представляли себя. В форме ходили на концерты, в театр, всюду ходили. И это было красиво, это было знаком отличия. Вспомним, что прежде у каждой гимназии, училища была своя, особая символика. И выражение "честь мундира" не имело того негативного смысла, который придают ему сейчас. Понятие чести объединяло в себе и внутреннее, и внешнее достоинство, невозможность держать себя или вести неподобающим образом… Считаю, прекрасно делают те школе, которые вводят у себя свою форму одежды - это и дисциплинирует, и одновременно делает отношения детей более простыми, искренними, так как исчезает возможность похваляться друг перед другом одеждой, что во время моего детства было дико, да и просто невозможно.
Конечно, в то время люди были ограничены в средствах. Достаток же, увы, заставляет человека смотреть на других иначе. И если человек видит, что другой одевается не так, как он, и это ему кажется оскорбительным - то это просто признак недостатка духовности, общей культуры. Мы любим сейчас ссылаться на заграницу - вот и надо посмотреть, как там с этим обстоит… Мне приходилось бывать за рубежом. И там я видел, что люди одеты очень по-разному, в том числе и дети. И никто никого не упрекает. Да какое кому дело - ходи как угодно!
Бытующее же у нас излишнее, болезненное внимание к одежде - от нашей невоспитанности, от неправильного отношения к одежде как к чему-то слишком значимому, чуть ли не главному в жизни. Но стоит иногда вспоминать о сути одежды, как "риз кожаных", прикрывающих после грехопадения праотцев наше греховное естество. И пословицу нелишне вспомнить: по одежке встречают, а по уму провожают! Поэтому надо смотреть не на внешнее, а на внутреннее. И быть спокойным насчет своего внешнего вида, и искать себе друзей не по "прикиду", а по тому, что у них в голове есть.
- Батюшка, посоветуйте, как быть с дочерью? Считает себя православной, в храм ходит, время от времени причащается. Девочка добрая, в общем скромная. Но что касается одежды… Уперлась: буду носить "мини", не хочу отличаться от подруг - и все тут! Все пообрезала, перешила, теперь ее юбки скорее пояс напоминают, а ноги, как они говорят, чуть не от головы растут. А девочка она у меня высокая, видная. Далеко ли до беды? Как объяснить ей это? Не могу же я ее заставить насильно!
- Конечно, запрещать, не объясняя, не следует. Как и впадать в другую крайность: все разрешать. Надо помочь дочери разобрать в мотивах пристрастия к такой одежде, вряд ли отвечающей христианским нормам. Вера в Христа никого не заставляет одеваться в рубище, но и быть соблазном для других одежда не должна. Хочет ли ваша дочь стать соблазнительницей и ответить за это перед Господом? Иначе для чего ей такая вызывающая одежда? Ведь как христианка она не может не знать, что нескромная (например, в обтяжку, с открытыми ногами, с открытой грудью) одежда для того и создается, чтобы соблазнять мужчин. Она хочет сохранить свою чистоту для мужа и детей или осквернить себя нецеломудрием? Одно дело, когда ее одежда не вызывает соблазна окружающих, а если кто и соблазнится ее красотой - то ее вины тут нет, она не будет отвечать перед Богом за это. И совсем другое дело, когда ваша дочь формой одежды соблазнит кого-то на нечистые мысли - молодых ли, зрелых ли людей или даже глубоких старцев. Вот за это она будет нести сугубую ответственность перед лицем Божиим. Уместно вспомнить слова Спасителя, когда Он говорил: "Горе тому человеку, через которого приходит соблазн - лучше бы ему не родиться вовсе" (Мф. 16, 23).
А как жить в миру и остаться в чистоте? Здесь нужно просить Бога о мудрости и рассудительности, чтобы быть христианином всегда. Во всем. В каких бы ты условиях не находился. По внешним делам, по виду христианина будут судить не только лично о нем, а о вере православной. Не нужно об этом забывать.
- Мой сын учится в классе, где почти все, даже девочки, ругаются матом. Ему невозможно говорить со сверстниками, так как они через слово "выражаются". Пытался он убедить ребят, что это ни к чему, пытался уходить от них. Сын очень мучается, что не умеет убедить сверстников. Ведь ему не хочется совсем перестать общаться с ребятами. Чем тут можно помочь?
- Я не встречал еще среди детей, с которыми мне приходилось общаться тех, которые бы становились в позу проповедника и говорили: "Что ж вы делаете, какие нехорошие слова произносите! Ай, как нехорошо!" Это не детский уровень мышления и не детское отношение к жизни. Скорее всего, дети, которые не привыкли к скверным словам, иногда слушают, открыв глаза, часто не понимая, что за этим стоит. Для них это как бы другой язык. Так было и со мной. Когда я учился в школе, меня окружали дети из совершенно разных семей. И поэтому часто на переменах я слышал между ребятами выражения, которые мною воспринимались, конечно, как ругань, но что за ними конкретно стоит - я не понимал. И только с возрастом до меня доходили отдельные интонации и смысл бранных слов.
Вспоминается рассказ одной учительницы, которая пришла работать в школу на окраине. Ее поразило, что все мальчики-третьеклассники обзывали друг друга "педиками". Но когда она стала разбираться, выяснилось, что дети понятия не имели о значении этого скверного слова. Когда же учительница объяснила (на уровне их понимания), что этим словом они оскорбляют призвание мужчины быть отцом, мужем, оскорбляют свою будущую жену, своих деток, которые еще не родились, эти хулиганистые мальчишки были настолько поражены, что пообещали никогда больше не говорить подобных слов. И сдержали это! И в классе атмосфера стала куда добрее…
Другое дело, что иногда по уровню развития человек просто не может найти слов, чтобы выразить свои мысли, и тогда через каждое слово у него, как вводное, звучит то или иное предложение или слово, которое, как ему кажется, помогает формулировать в дальнейшем свои мысли. Это просто неграмотность, засоренность языка, и этим грешат часто не только в школах, но и в других заведениях. Есть слова-паразиты, которые вошли в наш обиход, заменяя непристойные выражения, и их употребляют как бы с особым "шиком" даже некоторые из интеллектуалов. Опошляя и загрязняя родную речь, они постоянно употребляют словечко "блин" или еще что-то подобное. Ясно же, какое ругательство заменяют они этим словом. И это засорение языка, кощунственное отношение к нему приводит к тому, что человек духовно опускается все ниже и ниже.
У ребенка же еще есть тот свет души, который помогает ему сопротивляться нечистоте. И он может не заразиться болезнью, которая часто возникает в этой среде - болезнью вседозволенности и пренебрежительного отношения к своей речи, к лексике, к окружающему… Но вставать с проповедью добра, читать лекцию по поводу чистоты русского литературного языка - по-моему, это недоступно ребенку. Он просто вызовет смех и непонимание.
Другое дело, когда надо защитить девочек от сквернословия. И тут дело чести православного мальчика спокойно, но твердо сказать, чтоб прекратили ругаться при девочках. Но, надо сказать, что в первую очередь должен восстать против этого не православный мальчик, а сами девочки, при которых эта ругань звучит! Девочки тоже должны уметь поставить себя. Я знаю девочек, которые ведут себя таким образом, что при них не выругаешься. Если же они принимают скверную ругань и сами поддерживают ее, позволяя оскорблять и унижать себя, то слова парнишки в их защиту они воспримут как насмешку. И мальчик должен предвидеть реакцию.
Бывают и такие отчаянные люди, которые позволяют себе скверные выражения в школе и при педагогах, и при директоре. Я помню, как в мои школьные годы на уроке физкультуры педагог сделал старшекласснику замечание и в ответ услышал нецензурную брань. Он сказал ему "выйди из зала" - в ответ снова прозвучала брань. Учитель стал выводить этого ученика и… получил удар по лицу. Ему ничего не оставалось, как скрутить его и силой вывести… Через несколько месяцев тот юноша сел в колонию - здесь очень четко прослеживается путь человека…. Но интересно, что бывая как священник в колониях, в тюрьмах, я вижу, что люди, хотя и говорят, выражаясь через пень-колоду, стараются в определенных условиях, при священнике, скажем, свою речь сдерживать. Значит, человек может даже в условиях заключения контролировать себя. И значит, он всегда отвечает за свои поступки, в какой бы среде ни находился...
Чаще всего, слыша сквернословие, мы видим просто распущенность и браваду подросткового, юношеского возраста: дескать, вот как я могу сказать! Больше-то нечем похвастаться. И если найдется подросток, который скажет своим сверстникам: "Ребята, не надо так делать", он должен быть готов к тому, что может стать предметом насмешек и издевательства. Но если он мужественно пойдет на это и считает для себя возможным пострадать, то пусть воспринимает такую реакцию как должно и не жалуется. Поскольку он сознательно встал против зла и сказал: "Я не желаю этого!"
ОБСУДИТЬ
|
